(Начало)
    В двадцать один год он окончил военное летное училище и полтора года служил на Севере вторым пилотом бомбардировщика ТУ-16.
    Летали они главным образом над Баренцевым морем и восточнее.
    Летали много, как правило, с полным бомбовым запасом.
    Однажды в полк приехала целая бригада особистов и долго вела расследование: на внутреннем развороте какого-то американского журнала был опубликован большой цветной снимок самолета, к которому два техника подвешивали бомбы.
    На снимке был отчетливо виден не только бортовой номер самолета, но и лица техников. Техники, кстати, себя узнали, но по поводу происхождения снимка ничего сказать не могли.
    И никто не мог.
    Спецкомиссия работала долго, но никакого шпиона в полку не нашла и уехала.<з>    Сами пилоты потом примерно вычислили место, откуда был сделан снимок: этим местом предположительно оказался общий туалет типа "сортир", расположенный прямо на аэродроме.
    Пилоты же и предположили, что фото сделал кто-то из прикомандированных шоферов бензовозов; их было много, и они довольно часто менялись.
    О последствиях проверки Жак ничего не рассказал, полагаю, что ему это было неизвестно: особисты не имели привычки рассказывать о своих делах кому попало...

    Однажды осенью они возвращались на базу. Полет проходил нормально, и до базы было уже недалеко (по времени, разумеется, а не по расстоянию).

    "И вдруг, - рассказывал Жак, - меня что-то насторожило в показаниях приборов. Меня потом расспрашивали, что именно. Но я не помнил! Ясовершенно машинально опустил руку на рукоятку катапульты...
    И тут же последовал приказ командира: экипажу катапультироваться!"

    Самолет взорвался.
    Раскрылось только два парашюта.
    Для четверых членов экипажа команда была слишком неожиданной, они просто не успели на нее отреагировать.

    Газовые капсулы спасательного жилета и надувной лодки срабатывают от прикосновения морской воды. Спасательный жилет надулся нормально, а лодка зашипела (где-то в ней оказался прокол) и утонула. Вместе с НЗ и радиомаяком.
    Жак достал нож и обрезал стропу, которая их связывала, чтобы лодка не тянула на дно и его.

    Баренцево море, октябрь, температура воды - плюс два градуса...
    Им повезло: пограничный катер оказался неподалеку.
    Командира отыскали почти сразу, Жака нашли на полчаса позже.

    Жак утверждал, что помнит, как его вытаскивали из воды, но пошевелиться он уже не мог.
    Им оказали первую помощь и прямым ходом доставили в военный госпиталь.
    На другой день у командира развилось жесточайшее совпадение легких.
    "А у меня, - рассказывал Жак, - хоть бы насморк!"
    Врачи удивлялись.

    И тут ему повезло второй раз: в госпиталь приехал Главный хирург ленинградской Военно-медицинской Академии.
    Возможно, должность этого врача называлась по-другому, но она была такой, что ему был положен персональный самолет, на котором он и прилетел.
    Главный врач госпиталя, рассказал ему, как казус: вот, мол, человек сорок минут в Баренцевом море провел, - и здоров.
    Тот вызвал Жака на осмотр, тут же уложил на носилки, погрузил в свой самолет и немедленно вылетел в Ленинград. Так же стремительно его перевезли из самолета в госпиталь, - и сразу на операционный стол.
    Хирург удалил ему три четверти левого легкого, вернее, той субстанции, в которую легкое успело превратиться за несколько часов перелета.

    Итак, двадцать два года, инвалид первой группы, без специальности и практически без образования...
    И Жак поступает в технический институт, насколько я помню в инженерно-строительный (ЛИСИ).

    Но через год-два он узнает, что в ЛГИТМиКе (Ленинградском Государственном институте театра, музыки и кинематографии) уже всесоюзно-знаменитый режиссер Георгий Александрович Товстоногов набирает свой класс.

    Жак бросает ЛИСИ и поступает туда.

    А вы знаете, какие конкурсы поступающих были тогда в театральных институтах?
    В том же ЛГИТМиКе средний конкурс был по 40-50 человек на место.
    Мне даже страшно подумать, какой конкурс в середине 60-х годов мог быть персонально к Товстоногову...
    Но Жак прорвался...

(Продолжение)