(Начало)
    Примерно в 1978-м году Жак внезапно пригласил меня на Валаам.

       (Однажды я уже дня два гостил у него на Валааме. Но тогда он активно там работал и мог себе позволить принимать гостей.

На экскурсионном маршруте. 1970 год.

    - Ты же там уже не работаешь? - уточнил я.
    - А мы отдыхать едем, - пояснил он, - Мои друзья на Ладоге отдыхают, и сейчас они на Валааме стоят.
    - В каком смысле?
    - А они - мореманы, на своей шхуне каждое лето по Ладоге ходят. Сейчас на Валааме нас ждут.
    - А удобно?
    - Не волнуйся. Еще Марк едет.

    Марка я не знал, но кто бы отказался от такого искушения?..

    К трапу теплохода тянулась очередь. В сторонке стоял Жак с полноватым брюнетом лет сорока, очевидно, Марком.
    Мы поздоровались.
    - За мной! - скомандовал Жак.
    Он лихо обошел очередь и что-то шепнул вахтенному. Тот кивнул.
    - За мной! - повторил Жак, и мы влились в толпу уже взошедших на теплоход туристов, которые пытались понять, куда им двигаться дальше.
    Но Жак тут же нырнул в какой-то боковой проход и совершенно пустыми коридорами привел нас в кормовой музыкальный салон.
    Мы сунули рюкзаки за диваны, и вышли на палубу.
    - Отдыхаем, - объявил Жак, - ужинать пойдем после всех, своими, разумеется, запасами.

    Марк оказался компанейским человеком и записным балагуром.
    Весь вечер, бродя по теплоходу, они пикировались с Жаком, который время от времени дружески здоровался, а то и обнимался с членами команды. Похоже, что он был хорошо знаком почти со всеми.
    Уже часов в одиннадцать, когда палуба окончательно опустела, мы достали свои припасы и отправились в ресторан. Через дверное стекло было видно, что он уже пуст, и только молоденькая полненькая уборщица неторопливо подметала между столиками в глубине зала.
    Жак решительно постучал и активно зажестикулировал.
   Она недовольно открыла дверь...
    Жак обаял ее мгновенно!

    (Вот!
    Самой главной чертой характера Жака было именно обаяние - фантастическое, всепроникающее и всеобъемлющее обаяние!

    Перед его обаянием не мог устоять никто: ни друзья, ни подруги, ни знакомые, малознакомые и совсем незнакомые люди, ни сослуживцы, ни начальники, ни суровые продавщицы советских магазинов, ни еще более суровые официантки советского общепита и ни совершенно неприступные администраторы советских гостиниц.
    Я подозреваю даже, что и цензора, о случае с котором несколько подробнее рассказывается ниже, он обезоружил тоже не в последнюю очередь своим умением очаровывать собеседников.)

    Через три минуты мы уже сидели за столиком, а девушка удалилась продолжать уборку.
    Марк был потрясен скорость победы Жака над представительницей вечно всем недовольных работников общепита. Он решил взять реванш и пригласить ее к нашему столику выпить кофе (из термоса, конечно, но все же кофе).
    Он оправился в поход и минут пять что-то усиленно втолковывал барышне, делая широкие жесты в нашу сторону.
    Она улыбалась, но качала головой.
    Вернулся он ни с чем. То есть ни с кем...

    Некоторое время мы бесцельно слонялись по палубам, было уже темно.
    - А пойдемте-ка вниз, в машину... - вдруг сказал Жак.
    Он повел нас по трапам все ниже и ниже…
    Внизу было довольно шумно, но когда мы оказались непосредственно в машинном отделении (с кем он договаривался, и кто нас туда пустил, я не помню), то только там поняли, что такое настоящий шум.

    Помещение было очень большим.
    От двери шел довольно узкий проход, огороженный символическими полированными поручнями. По другую сторону поручней идеально ровным строем стояло несколько огромных механизмов трехметровой высоты.
    Они грохотали так, что даже если кричать прямо в ухо, то о произносимых словах нужно более догадываться, нежели их слышать.
    Чистота была идеальная.
   Сами дизеля были выкрашены в желтый цвет. Вдоль них неторопливо ходил молодой механик с большой длинноносой масленкой в руках.
    Мы постояли пару минут, кивками поблагодарили механика за гостеприимство, и вышли.

    - А теперь наверх, в рубку! - объявил Жак.
    Мы с Марком потрясенно молчали.
    И что же вы думаете?
    Мы пошли на мостик!

    Оставив нас на крыле мостика, Жак вошел в рубку, а через несколько минут выглянул и поманил нас.
    В рубке было полутемно.
   Рулевой (тоже очень молодой человек) стоял за штурвалом, в руках у второго (такого же возраста) были ведерко с краской и малярная кисточка, третий стоял подальше, и в полутьме его практически было не видно.
    Между нами и рулевым светился бесформенными зелеными пятнами экран локатора.
    Мы с Марком робко остановились у входа, а Жак вдруг принялся объяснять нам, какому острову соответствует то или иное пятно на экране локатора, но неожиданно и позорно перепутал стороны света.
    Рулевой обидно хихикнул, и мы ретировались обратно на мостик.

    Светало.
    И тут Жак стал рассказывать нам о своей жизни, которая, как оказалось, изобиловала не только забавными, но и трагическими приключениями.

(Продолжение)