Реклама Rambler's Top100 Service     Все Кулички
 
Заневский Летописец
 
    Виртуальный орган невиртуальной жизни
     Пятнадцатый год издания 01.09.2013         № 2122   

Случай из разгара средневековья
(Дмитрий Стрешнев)

(Начало)
    Неведомый человек наконец очутился близко, и мессер Фифанти разглядел его спекшиеся от упрямства губы, грязные ноздри, с презрительным шумом втянувшие воздух богача; неистовые глаза и сальные волосы.
    Купец остался доволен: настоящий божий человек, презирающий vanita- суету, а не бездельник-болтун, каких сейчас развелось... прости, Создатель...
    - Откуда ты, милый мой?
    Человек долго смотрел исподлобья, прежде чем ответил:
    - Из Амальфи.
    - Это же далеко! Как же ты так быстро дошел?
    - Вчера я ночевал в Ластре,- ответил странник, все так же косясь.
    - А почему ты бродишь? Ты бежишь от набегов турок и сарацин? Дали тебе что-нибудь поесть эти (в сторону слуги) зажравшиеся псы?
    Слуга состроил постное лицо.
    Но попрошайка сделал вид, что слова уважаемого мессера для него не более красноречивы, чем сквозняк.
    - Я несу людям спасение.
    - Во имя Отца и Сына... дело хорошее,- одобрил мессер.- А вот скажи мне, давно ли ты бывал в Ри...
    - Я несу всем правду об Острове Света.
    - Это где ж такой?- заинтересовался мессер Фифанти.
    - Мир прокис во лжи и пороках...
    - Ой, верно!
    - ...Процветают разбойники, а люди целуют руку, которая их бьет. Бесправный, бесприютный люд набирают на галеры и в цеха и заставляют работать за ломоть гнилого хлеба...
    Мессер Фифанти заморгал...
    - ...Властители наживаются на войнах и раздорах... Но это все - не на Острове Света!
    - Да!- горько вздохнул купец, удобней усаживаясь на скамье.- Да, милый мой! Кругом поборы, произвол... дорожные сборы, мостовые, за каждую бочку вина, за каждую дюжину кож... Все эти жадные до денег князьки, все эти Кампофрегосо и Одорно...
    - Но!..- грозно сказал странник и будто сдул последние слова мессера Фифанти.- Но - Остров...- и тут струна его голоса дрогнула.- Там никто не сидит в праздности и никто не голодает, а свободное время проводится в достойных и полезных занятиях, а не в разгуле...
    - Слава Иисусу!- завершил мессер Фифанти.- Где же такое местечко, милый?
    Глаза под липкими прядями сверкнули, из них вылетел словно бы луч, легко пронзил купца и улетел куда-то вверх.
    - Остров... там!- неопределенно показала грязная рука.
    - А...- тоже неопределенно согласился мессер Фифанти.
    Он опять слышал какой-то шум от ворот и сделал слуге знак заняться делом.
    - Законы на Острове немногочисленны, кратки, ясны и справедливы...
    - Так, так...
    - ...люди не подвержены низменным страстям...
    Шум вырос, в него вплелись отдельные крики.
    - ...потому что всех примиряет общий труд.
    Уже два или три голоса кричали так, что можно было разобрать: "Стой! Ты к-куда?.. За волосы его!.."
    Мессер Фифанти стал невольно коситься вбок.
    В одно его ухо влетало: "...а разве справедливо, что лучше всех себя чувствуют в этой жизни нечистоплотные торговцы и удачливые убийцы?..", а в другое: "Ах, ты ногой?! У-у, боров!.."
    Наконец раздалось несколько ударов палкой по выбиваемой перине, и тут же во двор вбежали несколько человек.
    Точнее, вбежал один, остальные были фигуры известные - слуга и повар.
    - А!- закричал вбежавший даже прежде, чем мессер Фифанти успел рассмотреть две спелые ягоды его глаз, словно упавшие с рыжего куста на макушке и закатившиеся за выпуклые щеки.- А! Ты уже здесь, усохшая гнилушка, мозгляк, жабий проповедник!
    Слуга и повар наскочили на вдруг остановившегося беглеца, повисли на круглых плечах, ожидая сигнала.
    Но у мессера Фифанти глаза лишь бегали туда и сюда.
    Ему неожиданно пришла странная мысль, что обе фигуры - худой черный и рыжий, на котором висели слуга и повар, - выпали из одной карточной колоды, но только масть у них была разная - один что-то вроде пик, а другой, очевидно, из бубен.
    Между тем явившийся первым скривился и, презрительно выставляя зубы, прокричал:
    - Природа хочет для каждого человека счастья, но достигает его чаще грабитель бесчестным делом, а не честный труженик своим ремеслом!
    "Эге, да они вроде как беседуют!"- догадался мессер Фифанти.
    В ответ рыжий радостно упер руку в бедро, отчего слуга сполз на каменные плиты.
    - Значит, если все будут сытно есть и сладко спать, это и будет зваться счастьем?
    - Не клевещи на Остров Света, мерзавец!- раздалось в ответ.
    - Самозванец! Мое слово разгонит, как пыль, твои бредни!
    "Еще один странник, божий человек!"- ахнул Фифанти.
    Черный ощерил зубы, набирая воздух в узкую грудную полость,- и звук получился такой же узкий и длинный, как его хозяин: - Во и-мя сво-бо-ды!!
    - Стойте, стойте!- забеспокоился мессер Фифанти.- Что это вы так шумите? Что это вы так кричите? Вы ведь бродячие проповедники, правда? Божьи люди?
    - Синьор,- сказал рыжий, показывая мизинцем на того, кто пришел вперед него,- если б вы знали, как давно я хожу за этим обманщиком, за этим дырявым мешком, полным лжи. Он дурит добрым людям мозги, а в головах и без того развелось слишком много мыслей, оттого и все несчастья!..
    Мессер Фифанти, разумеется, посмотрел при этих словах на первого, но не успел даже толком ничего понять из сказанного, как тот и сам смутил купца, заверещав, словно заяц, настигнутый собаками:
    - Вурдалак! Змей ненавидящий! - И - мессеру Фифанти, протыкая воздух пальцем, похожим на стилет: - Разве можно назвать человеком того, кто питается сырым мясом себе подобных?
    - А-а!..- закричал тут же рыжий.
    Мессеру Джано Фифанти померещилось, что два пронзительных голоса сталкиваются над ним с искрами и скрежетом, словно отполированная сталь:
    - А разделение на "жирный" и "тощий" народ - это верно? Значит, дети богатых так и будут получать преимущество? - кричал один голос.
    - Ха-ха! - рассекал его другой .- А кто же будет очищать кишки от дерьма перед тем, как набивать туда колбасы? Кто-то ведь должен это делать! Если все полезут в нобили, то и колбас не будет.
    - Вот-вот! Так людей и делают негодяями и обманщиками! ворами! убийцами!
    - Го-го-го! Когда правителя, мессера Джорджо вели на казнь, глазеть на нее собрался тот самый народ, который вчера боготворил его. А потом этот же народ таскал его труп по улицам!
    Слуга и повар снова привычно встали неподалеку, сложив под животами руки, а мессер Фифанти почувствовал, что сходит с ума.
    Подумать только: сразу два божьих человека, бродячих проповедника, и, как только один что-нибудь скажет - другой сразу скажет наоборот, и у обоих все выходит так правильно и гладко!
    - Вот ты сам и поймал себя,- сказал вдруг первый бродяга переливающимся колокольной торжественностью голосом и вздыхая, будто ему было грустно, что рыжий сам себя поймал.- Когда все будут одинаково трудиться, не будет вони несправедливого богатства, которая затуманивает мозги.
    Мессер Фифанти, раскрыв рот, со страхом посмотрел на рыжего: черный явно победил. Ничего не возразишь: если все будут, как завещал Господь, хлеб свой добывать в поте лица...
    - А кто хранить да выдавать будет? Мясо резать на кухне? Хлеб в мешки насыпать? Неужто он своему сыночку лишнюю горсть не отсыплет? Да это же опять получится, как в богоспасаемой Флоренции, не лучше!
    Купец испуганно перекрестился: Иисусе сладчайший! И опять верно получается!
    Голова его повернулась - теперь уже к черному.
    Тот тонко улыбнулся, и мессер понял с облегчением: сейчас скажет правильное.
    - Вот потому на Острове Света и обходятся без всех этих чванливых приоров и капитанов справедливости, а на главные должности свободный народ выбирает самых мудрых и уважаемых.
    - О! - рыжий сморщился, будто понюхал навоза.- Да знаешь ты, кого люди считают мудрым?
    - А я верю в людей!
    - Потому ты и побираешься по дворам в лохмотьях.
    - На Острове Света будут другие люди!
    - А эти куда денутся?
    Черный на миг задумался.
    - Переучим.
    - Как?
    - Разумом... искусством. Пусть каждый день занимаются искусством, ибо оно возвышает.
    - Обожрутся твоим искусством и будут рыгать.
    - Искусством нельзя пресытиться!
    - А я? Я - обожрусь!
    - Таких...- черный с презрением поглядел,- Таких- заставим.
    - О-хо-хо! Вот это уже по-нашему!

    На этом месте мессер Фифанти решил наконец снова вставить свое слово.
    - Я вижу,- начал он,- у вас обоих благородное стремление размышлять о людях...
    - Люди!- завопил вдруг рыжий и ткнул рукой в самую осоловевшую рожу повара, да так, что чуть не попал ему в глаз.- Нищие души! Орут и дерутся по пустякам, но когда их притесняют- кланяются подлым властителям. Эти люди достойны только батогов и тюрем!
    - Да потому несчастные и молчат,- тут же закричал первый,- что властвует тот, кто захватил место мошной или силой!
    - Ой, верно!- несмело поддакнул мессер Фифанти.- Неизмерима людская жадность...
    - Ха-ха!.. Что-то немного видел я справедливости, когда во время бунтов поджигали дома и рвали людей по-звериному на части!
    - Ой, верно!- опять вырвалось у купца.- Хуже нет, когда нищий пополлан становится нобилем!..
    - Чтобы правители не зазнались, их решения должен одобрить народ!..
    Мессер Фифанти вдруг с ужасом почувствовал, что этот спор и крик уже не может прекратиться. Или прекратится только тогда, когда один из божьих странников по какой-нибудь причине замолчит.
    Но при мысли о такой причине мессера стала покалывать дрожь.
    - Да ты что - растерял мозги? Не помнишь: когда Синьория предложила наемного солдафона- герцога Готье государем Флоренции на один год, народ сам стал кричать: пожизненно! А потом толпа носила его на руках по площади!
    - Что же ты хочешь, низкий раб, от непросвещенной толпы, когда все законы вокруг применяются для охраны власти и богатства? А человек...
    - Человек-то, человек,- завизжал рыжий.- Этот-то сосуд греха и обжорства? Ха-ха! Ты ему о свете, а у него одна мечта- бабу на сеновал завалить. А если у праведного вашего правителя вдруг испортится печень? Желчь бросится в мозги?.. Или жена у него... жена... знаешь, что с бабами бывает, когда они в летах? А?

    К сожалению (и, несмотря на то, что мессер Фифанти слушал с большим интересом: что там с бабами в летах? хотя, в общем, и догадывался), на этом месте словесный поединок оборвался.
    Посланник Острова Света как бы поставил точку, достав сухим кулаком розовое ухо визжавшего.
    После этого оба странника так стремительно побежали друг за другом по двору, что купец, его слуга и повар не сразу догадались, что возвышенная богоугодная беседа окончательно перешла в вульгарное пересчитывание чужих зубов.
    Мессер Фифанти опомнился, только когда бродяги, завыв ужасные угрозы, стали карабкаться по лестнице на галерею второго этажа: черный впереди, рыжий за ним.
    - Эй, ловите их!..- Слуга и повар переглянулись.- Нет! Пусть один бежит за стражей,- И тот и другой бросились со двора.- Эй, стойте! Куда вы оба!
    Но слуга и повар, очевидно, бежали так быстро, что уже не слышали последних слов хозяина.
    Мессер Фифанти остался один на скамье, тоскливо ругая бестолковых прислужников и наблюдая, как соперничающие пророки, наконец, вцепились друг в друга на галерее.
    Иногда они падали, и тогда за перильными столбиками было плохо видно, чьи аргументы на сей раз убедительнее.
    Слушая рычание и сочные звуки драки, мессер Фифанти от испуга стал читать "Отче наш", сгоряча прочитал пять раз и вдруг обнаружил: каждая новая строчка приходится на удар: "Иже еси..."- бах! "Да приидет Царствие..."- трах!- о колонну.
    А потом оба тела, сцепившись, покатились обратно вниз по ступеням: "И прости нам..."- "И не введи..."- "И слава во веки..."- и в конце: "Аминь!"

    В этот момент во двор вбежали нерадивые слуга и повар с арбалетчиками.
    - Ах, ах! - только и успел сказать мессер, как жилистые руки с привычной ловкостью подхватили два тела и поставили на ноги, держа за дергающиеся, как у жуков, локти.
    Все тут же обрело шахматный порядок, в котором выделился начальник стражи, никого не держащий за локти, а стоящий от утихшей суматохи в некотором презрительном отдалении.
    Проведя начальственный осмотр, он сделал несколько гордых шагов к мессеру Фифанти, чтобы лучше показать ему свою значимость вместе с парой прекрасных новых перчаток из желтой кожи.
    - Мессер, эти люди что-нибудь украли или испортили?
    Купец невольно встал, испытывая почтение к желтым перчаткам и красному берету.
    - Нет... Они немного поспорили, а потом подрались.
    - Вам не угрожали?
    - Слава Создателю, такого не было.
    - Ясно,- сказал начальник страхи, и по его энергично двигающимся усам было видно, что ему действительно все ясно, как божий день.- Просим извинить за вторжение. Эй, ребята!..
    - Постойте!- совершенно непонятно заволновался вдруг мессер Фифанти - Как-то все это так...
    - А вы бы не принимали дома всяких голодранцев, мессер,- отечески сказал начальник стражи, понизив, правда, голос.
    - Божьи же люди...
    - Это выяснят святые отцы, божьи или из другой конторы. Ваши ребята мне по дороге порассказали кое-чего...
    Начальник стражи начал было торжественно поворачиваться обратно - к своим служебным обязанностям, но мессер Фифанти сам не понял, как очутился возле него и пальцами нащупал грубое сукно рукава.
    - Надеюсь,- сказал он приятным голосом,- мое имя не будет... вы понимаете...
    В тот же момент начальник стражи ощутил, как в перчатку ему проскочило что-то холодное.
    - Господь не оставит своих верных слуг,- уклончиво ответил он, пытаясь определить по весу, во сколько наглый купец оценил сдержанность официального лица.
    - Помилуйте! Уж Господь-то все видит, он-то знает, что за такую простую услугу крузата достаточно.
    - Ах, не богохульствуйте! У меня начинают пальцы дрожать.
    Начальник стражи не успел договорить эти слова, как в перчатку снова упало, звякнув о первое.
    - Желаю спокойствия и благополучия, мессер!
    Начальник стражи наклонил берет, повернулся и сделал привычный жест:
    - Пошли!
    Тут же арбалетчик толкнул в спину черного, а следом потащили рыжего.
    Но, вывернувшись в чужих руках, посланец Острова Света продолжал хрипеть перекрученной шеей (видно, спор так и кипел в этих глотках, не прерываясь):
    - ...Величие духа, а не кошелька!..
    - А если я хочу иметь не один плащ, а сто?- тут же дернулся рыжий.
    - Тот, кто имеет сто плащей, захочет иметь и сто домов и тысячу слуг!..
    - А-а! Так ты бережешь печень этих свиней от зависти! Не хочешь, чтобы они ломали себе голову над тем, как и почему катаются флорины!
    - Вот-вот! Если предоставить им кататься, они укатываются от одних и прикатываются к другим!..
    Это были последние слова, которые слышал мессер Фифанти.
    А последнее, что он видел, была внушительна спина начальника страхи, пойди которой взбудораженный воздух вновь удивительным образом обретал спокойствию благородного хрусталя.

(Продолжение)
   



    А также Букволюбие и буквомания
 


Обложка      Предыдущий номер       Следующий номер
   А Смирнов    ©1999-2021
Designed by Julia Skulskaya© 2000