Stolica.ru
    Реклама Rambler's Top100 Service     Все Кулички
 
Заневский Летописец
 
    Виртуальный орган невиртуальной жизни
      Девятый год издания 05.06.2007         N 1492   

Тюремно-исторические курьезы

    ...В более удобных условиях находились присланные в крепость "на житье".
    Они получали жилье (по-видимому, в казармах гарнизона), им разрешали взять с собой семью, иметь перо и бумагу.

    Один из узников (Шлиссельбурга), Николай Чоглоков, даже женился на дочери коменданта крепости, и она родила ему восьмерых детей.
    Таким заключенным разрешались в сопровождении охраны прогулки по крепости, а родственников узника выпускали за пределы крепости на городской базар.

    Так жила семья алхимика и экономиста Филиппа Беликова, который в 1745 году объявил, что может сочинить две книги, идеи которых принесут казне большой доход.
    Власти поощряли всевозможных прибыльщиков, поэтому отнеслись к Беликову хорошо, освободили его из сибирской ссылки, куда он попал ранее по неизвестной нам причине, и вместе с семьей отправили в Шлиссельбург "для лучшего сочинения оных" книг.

    Первая книга - "Натуральная экономия" - была закончена Беликовым уже через год и вызвала сомнения в умственном здоровье сочинителя, тем не менее, ему разрешили сочинять обещанную им алхимическую книгу.
    С ее написанием у Беликова возникли проблемы, как творческие, так и бытовые - жить на 25 копеек в день ему не нравилось, семья же алхимика постоянно увеличивалась.
    Случай с Беликовым уникален - судьбы сочинителей в России были всегда несколько иные.
    Как отмечал большой специалист тюремной истории М.Н. Гернет,
"царское правительство за время своего существования пересажало немало авторов в крепости и тюрьмы за то, что они писали. Беликов же был заключен в Шлиссельбургскую крепость не за то, что он писал, а для того, чтобы он писал".

    Правда, толку от сидения автора не было никакого - через 18 лет его выпустили, но он так и не закончил свой труд...

    Под тюрьму постоянно использовали и крепость Динамюнде под Ригой.
    В ней несколько месяцев содержали Брауншвейгское семейство, а в конце XVIII века крепость стала местом заточения двух сотен духоборов и скопцов.
    Жить в этой крепости было тяжело, что можно заключить из воспоминаний сидевшего там Василия Пассека, хотя из его же записок следует, что узника в заточении

    "тайно навещала" его жена, которая даже "родила от испуга безвременно... сына: он жил несколько токмо минут.
    Тело его оставалось у меня до того, пока чрез два или три дня найден был случай вынести его тайно из тюрьмы моей для погребения в Риге".
    Такие визиты кажутся невозможными в Петропавловской крепости или в Шлиссельбурге, но и там случались происшествия, подобные рассказу графа Гордта о праздничной ночной прогулке по Петропавловской крепости.
    В инструкции охранникам строго-настрого было запрещено давать узнику деньги.
    Дело в том, что двери и замки даже самых страшных и секретных тюрем, несмотря на все предосторожности, все равно открывал "золотой ключ" - взятка.

    В рассказе графа Гордта о его прогулке по Петропавловской крепости есть эпизод, хорошо иллюстрирующий этот неискоренимый порок тюрем.
    Насладившись зрелищем праздничного вида города с одного из бастионов, секретный узник попросил своего доброго охранника показать ему изнутри Петропавловский собор.
    Когда они вошли в здание, порыв ветра вдруг захлопнул огромную дверь собора, и открыть ее оказалось не под силу двум мужчинам.
    Положение становилось драматичным, и, как пишет Гордт,

    "я боялся как бы бедняга-солдат не повесился с отчаяния, чтобы избегнуть кары, которая ему угрожала.
    Я беспокоился только за него, и пока он изыскивал средства выпутаться из затруднения, я заметил, благодаря свету неугасимой лампады, горевшей среди храма, две великолепные гробницы - императора Петра I и императрицы Анны.
    Я сел в пространстве, разделяющем эти гробницы, и предался размышлениям о превратности людского величия.
    Между тем гренадер мой отыскал маленькую дверку, у которой стоял часовой.
    Незаметным образом я опустил в руку этому караульному червонец, и за то он оказал нам милость - выпустил нас.
    Мы весело возвратились в наше печальное жилище".
    И хотя в этом эпизоде рассказана история о том, как узник стремился из всех сил попасть в свое узилище, деньги все же чаще помогали облегчить жизнь в нем и даже вырваться на свободу.

   (Е.В.Анисимов. Русская пытка. Политический сыск в России XVIII века.
   
СПБ, 2004 год, тираж 6000 экз.)

   Примечание
    Несмотря на скандально-зазывное название книга представляет собой серьезное историческое исследование и практически свободна от коньюктурных политических рассуждений.


    Истории про историю


Обложка      Предыдущий номер       Следующий номер
   А Смирнов    ©1999-2017
Designed by Julia Skulskaya© 2000