Stolica.ru
    Реклама Rambler's Top100 Service     Все Кулички
 
Заневский Летописец
 
    Виртуальный орган невиртуальной жизни
      Девятый год издания 13.03.2007         N 1448   

О литературе
(из переписки)
    Date: Sun, 25 Dec 2005
    Subject: о литературе
       Добрый день!

    В продолжение нашего вчерашнего (довольно сумбурного) разговора хотелось бы добавить следующее...

    В последнее время устная речь для меня стала (а возможно - всегда была) более тяжким бременем, чем речь письменная.
    И не потому, что я говорю медленнее, чем пишу.
    А потому, что я думаю медленнее, чем говорю.
    Язык-то, как известно, без костей (и без ограничителей скорости!), а хорошую мысль надо довольно долго думать, чтобы не испортить торопливым словоговорением.
    Возможно, что есть люди с повышенной скоростью мысли и строгим контролем над языком, но, судя по количеству глупостей, которых я наслушался за всю свою жизнь, таких людей очень мало.
    Лично я решил (постарался решить) для себя эту проблему кардинально, и всю жизнь старался говорить поменьше.
    Но из этого мало что получалось.

    Устный диалог требует быстроты.
    Приходится очень шустро отвечать, а поскольку шустро соображать не получается, то получается то, что получается, то есть ничего не получается.

    Другое дело - речь письменная.
    Теперь, когда не надо выписывать каждую букву руками, а только тыкать одним пальцем в нужную кнопочку клавиатуры, процесс изложения придуманных мыслей облегчился в десяток раз.
    А всеобщая компьютеризация не только снизила нагрузку на пальцы (по сравнению с пишмашинкой), но (главное!) позволила оперативно и незаметно для читателя править написанную белиберду, заменяя ее на более или менее читабельные варианты.
    Правда, белиберды от этого меньше не стало.

    Более того, развитие Интернета опровергло почти аксиому какого-то известного специалиста по информатике и теории вероятностей, сказавшего в свое время, что, если посадить за пишущие машинки десяток обезьян, то рано или поздно они случайно напечатают "Войну и мир".
    Вот уже второй десяток лет миллионы потомков обезьян практически непрерывно молотят по клавишам, а "Войны и мира" нет, как нет.
    Между прочим, это не только опровергает теорию вероятностей, но и говорит о том, что вторая "Война и мир" никому не нужна.
    Выскажу даже совсем крамольную мысль, что и первая "Война и мир" тоже не нужна практически никому.

    Вообще вся литература - товар одноразового употребления.
    Вот, например, тебе сколько книг хочется читать и перечитывать?
    Десяток? Я думаю, меньше.
    Я за свою жизнь прочитал (начиная со сказок) примерно шесть тысяч книг.
    И что хочется перечитать? - только сказки!
    Ну, может быть, еще с десяток других книжек.
    "Тихий Дон", например.
    Но не перечитываю - страшновато портить впечатление от первого прочтения.
    Зато большинство книг из этих шести тысяч можно было бы и вовсе не читать.

    А вот "Мастера с Маргаритой" я даже пробовал перечитывать. И не получилось.
    Да и в первый раз она мне не слишком понравилась.
    Вся ершалаимская линия показалась мне надуманной, а московская - стрельбой из пушек по воробьям.
    Чтобы показать убогость и глупость обывателя, Зощенко хватало своего взгляда на жизнь, а Булгакову потребовался осовремененный Вий.
    И это притом, что, как писателя, я ставлю Булгакова значительно выше Зощенко.

    (Впрочем, это неверно.
    Зощенко спрятался за свою малограмотную лексику и простые предложения, как устрица в раковину.
    Возможно, что у него были для этого некоторые основания.
    Допустим, страх; это очень сильный стимул.
    Когда, в конце концов, ему надавали по ушам - вопрос о том, нужно ли и можно ли это было делать, я не рассматриваю, - он занялся настоящей литературой и написал блестящую книгу "За спичками", которую нельзя даже назвать переводом финна Ласилла.
    Это отдельное произведение с изумительной стилистикой, объемными характерами, народным - финским! - юмором и прочими прекрасными вещами.
    Кино с Невинным и Леоновым не дает представления об исключительном литературном качестве русского варианта повести.)
    Кстати сказать, Гоголь в своем "Вие" не тщился ни осуждать глупость обывательской жизни, ни исследовать моральные проблемы; обычная народная сказка, практически бессюжетная и почти бессмысленная, не отягощенная даже минимальными психологическими мотивами, - потустороннее зло суть злобная абстракция и в мотивах не нуждается.

    Булгаков же ввел в свой роман драматургию (завязку, кульминацию, развязку), воспитательность и даже назидательность, в результате получилась не сказка и не сатира, а неизвестно что.

    Неотчетливость замысла, привела, кроме всего прочего, к довольно четкому разбиению романа не на две линии, как задумывал автор, а на три: московская эпопея самопроизвольно разваливается на два рукава - веселенькие проказы нечистой силы и трагические размышления сходящего с ума Мастера.
    И насколько я помню, свихнувшийся Мастер побеждает: нечистая сила тоже впадает в депрессию и в тоске покидает Третий Рим.
    Впрочем, читал я "Мастера" давно, могу и путать...

    "Культовость" же этого романа в последние сорок лет объясняется простым стечением обстоятельств.
    Ведь то, что "в СССР секса не было" не просто оговорка.
    В СССР действительно много чего не было (но много чего и было, чего сейчас нет): не было мистики, не было эротики, не было оппозиции, не было религии...

    (Правда, "Моральный кодекс строителей коммунизма" практически повторял Десять Заповедей, но, чтобы это понять, нужно было прочитать и то, и другое.
    Абсолютное же большинство даже и Моральный кодекс читало только по обязанности, а знание Заповедей и вовсе не приветствовалось.)
    И вдруг появляется роман, в котором это все есть!
    Околорелигиозных размышлений - навалом!
    Мистики - вагон!
    Эротика - мешками!
    Оппозиции, правда, нет, но есть некое подобие сатиры на бюрократию тридцатых годов, которая вкупе со слухами, что роман был долгое время запрещен, вызывала в среде слегка фрондирующей молодежи ощущение собственной храбрости и бесстрашия.

    Роман был просто обречен на успех.
    Но только у одного поколения.
    У нынешней молодежи другие идолы (в хорошем смысле этого слова).

    Так что даже пришлось снять кино, чтобы хоть немножко приобщить молодых к нашему мировосприятию.
    Мысль хорошая и даже правильная, но заранее обреченная на провал.
    Поэтому фильм широкого резонанса не получил и не мог получить.

    Хотя сделан хорошо, тщательно и аккуратно, без особых изысков, дабы не заслонять автора Булгакова читателем-режиссером.
    Да и актерский ансамбль таков, что просто не может играть плохо.

    Особого впечатления, однако, фильм на меня не произвел. Как и первоисточник.

    Вообще, история возникновения христианства - тема весьма благодатная.
    Вот пример последних литературно-детективных изысканий в этой области. Еськов есть, кажется, у Мошкова. А если нет, то, я полагаю, его нетрудно найти в другом месте.

    "Психологичности" у Еськова, конечно, много меньше, нежели у Булгакова, но доказательности явно больше.
    Кроме того, в отличие от Булгакова и Достоевского он (Еськов) психически абсолютно здоров, и это даже странно.
    Ведь у нас вся литература зиждется на психически неустойчивых людях, кроме упомянутых двух можно вспомнить глубокого ипохондрика Лермонтова, самоубийцу Лескова, впавшего (почти с юности) в старческий назидательный маразм Толстого и откровенно шизнутого Хармса...
    И несть им числа.

    Может быть, именно поэтому русская литература и считается великой?

    Впрочем, в Америке был только один псих-литератор - Фолкнер, да и тот не совсем псих, а просто чуть с прибабахом - так ведь из американцев только его и можно читать...

    Будем здоровы?

    (подпись)


    Еще о литературе - Букволюбие и буквомания


Обложка      Предыдущий номер       Следующий номер
   А Смирнов    ©1999-2017
Designed by Julia Skulskaya© 2000