Stolica.ru
    Реклама Rambler's Top100 Service     Все Кулички
 
Заневский Летописец
 
    Виртуальный орган невиртуальной жизни
     Седьмой год издания 01.07.2005         N 1277   

Классики
    Три девочки лет двенадцати, поочередно прыгая на одной ножке, играли в старинную ордусскую игру - классики.

    "Счастливые, - подумал Богдан, - Прыг-скок - и дела им нет до взрослых проблем! Последние минуты, наверное, остались, уже темнеет, скоро домой, а там, в уютных теплых комнатах родители поставят перед ними сладкий чай с маньтоу или ватрушками... и кто бы из них ни выиграл, и кто бы ни проиграл сейчас - все у всех станет совсем хорошо.
    И еще несколько долгих, безмятежных лет быть им детьми. Шу-шу-шу про мальчиков. Шу-шу-шу про платья. Прыг-скок по тротуару...
    Да, жизнь.
    И отпускать нельзя, и удерживать нельзя. Отпустить - равнодушие. Не отпустить - насилие. Или все наоборот: отпустить - уважение, не отпустить - любовь... Любовь. Любовь одновременно и исключает насилие, и дает право на него.
    Когда любовь, никогда не поймешь, как поступить лучше - девчатам все эти муки долго еще будет неведомы. Счастливые!"

    Профессор Кова-Леви, терпеливо ожидая у своей повозки, тоже смотрел на девочек.

    "Тоталитарное, иерархизированное сознание пропитало насквозь все ордусское общество, - думал он, - Вот, например, эти несчастные дети.
    Сами того не ведая, они играют в свою будущую жизнь.
    Эти судорожные прыжки из одной клеточки в другую несомненно отражают безнадежные, истерические попытки взрослых вдвинуться по ступеням жестко стратифицированной бюрократической лестницы.
    И ведь прыгать надо именно на одной ножке, в неудобной позе, максимально затрудняющей движения!
    Это, конечно же, выражает предощущение имперского гнета, безнадежно уродующего души людей и все их побуждения, чего стоит надпись в одной из ячеек прямо на пути: "Костер"! Это же олицетворение постоянного, неизбывного ужаса жителей чудовищной страны перед ежеминутно грозящим ни за что ни про что страшным наказанием...
    Пожалуй, можно сделать об этом доклад на осенней сессии. Например, такой: "Символика детских игр в идеократическом обществе".

    (Хольм ван Зайчик. "Дело незалежных дервишей")

    Моя внучка увидела в каком-то художественном фильме взрослую тетю, которая в ностальгическом порыве скачет по клеточкам - и не поняла, что это значит.
    Она не знает, что такое - классики!
    Лет десять или пятнадцать назад ее сверстницы прыгали через резиночку, цепляя ее носками ног и рисуя таким образом замысловатые резиночные узоры, а вот классиков я не видел уже почти полвека.
    А ведь раньше все тротуары были расчерчены квадратиками.

    О, классики!
    Везде - во дворах и на тротуарах, в сквериках и парках, - прыгали на одной ножке неутомимые девочки, ловко подталкивая носком ноги биток. Реже (а в общественных местах вообще никогда) за этим занятием можно было увидеть мальчиков: классики, как и скакалки, были игрой "девчачьей", хотя во дворах, в своем кругу можно было попрыгать и всем вместе.
    Но если приходили приятели из других дворов, то "свои" мальчики стыдливо делали вид, что они прыгают только от скуки, поскольку заняться больше нечем.
    В то же время фантики, круговая лапта и "штандр" были играми общими.
    А "ножички" и казаки-разбойники - преимущественно мальчишескими.

    Классики были двух видов: прямоугольные и решетчатые. Они отличались только рисунком и техникой прыжков.
    В прямоугольных классиках прыгали только на одной ноге, а в решетчатых - одна, одна, две, одна, две, одна, две, поворот и обратно.
    Поля для прыжков рисовались прутиком на земле, а на асфальте - мелом или куском кирпича. Размеры были довольно произвольными.

    Правила были строгими.
    Нужно было аккуратно встать правой ногой в зону броска ("Земля") и кинуть биток в клеточку 1. Вторая нога при броске могла стоять на земле.
    Если биток попадал на черту, бросок не защитывался, и "к снаряду" подходил следующий игрок.
    Если же биток падал правильно, левая нога поднималась, и игрок на одной ноге впрыгивал в первую клеточку. Потом, слегка подпрыгивая, биток надо было перетолкнуть ногой в следующий квадрат, и перепрыгнуть вслед за ним. И последним прыжком вытолкнуть биток за пределы поля.
    Если все проходило нормально, биток бросался в клетку 2, и так далее.
    Попытка не защитывалась при попадании в любом месте битка на черту, наступании на черту самим игроком или потере им равновесия.
    Если биток залетал в "котел" (у ван Зайчика "костер") или в "воду", все попытки сгорали, и предписывалось начинать с броска в первый квадрат.

    Был и второй вариант (а при решетчатой схеме единственный), когда биток не переталкивался ногой, а просто поднимался с земли, что тоже было непросто сделать, стоя на одной ноге.

    Битком мог служить любой плоский камешек, но потом кто-то догадался насыпать песком баночки из-под ваксы, и каждая прыгунья всегда играла своим "инструментом".

    А потом классики постепенно куда-то исчезли...

    Трудно сказать, использовал ли ван Зайчик для романа свои наблюдения за игрой в классики последних лет или ностальгически вспоминал далекие годы своего детства, но дело не в этом.
    Неугомонный ван Зайчик мимоходом покусился на один из главных материалистических тезисов - "бытие определяет сознание".

    Собирательный образ западного профессора Кова-Леви ясно показывает, как "западное сознание" стремится приписать нам несуществующее "осознание" нашего привычного бытия.
    Несть числа таким "теоретикам" смотрящих на нас через призму своих "демократических" предрассудков, будь то парламентские дебаты или детские игры.
    Все на свете преходяще - и теория классовой борьбы, и игра в классики.

    Но европейско-самодовольное стремление поучать всех - неизменно.


Обложка      Предыдущий номер       Следующий номер
   А Смирнов    ©1999-2005
Designed by Julia Skulskaya© 2000