Stolica.ru
    Реклама Rambler's Top100 Service     Все Кулички
 
Заневский Летописец
 
    Виртуальный орган невиртуальной жизни
     Шестой год издания 10.01.2005         N 1227   

Кровавое воскресение


    Никто (никто!) не вспомнил вчера о столетии поворотного дня во всей истории России - о Кровавом воскресении.
    Нищее духом телевидение, безоговорочно возглавив средства массовой дезинформации, весь день крутило пустопорожние комедии, закончив день огромным "праздничным концертом".
    Какой именно праздник имел в виду начальник главного российского канала г-н Эрнст, я так и не понял.
    Желающие могут спросить у него лично.
    Впрочем, я не думаю, что на этот вопрос он даст какой-нибудь вразумительный ответ...
    Дело же не в нем.

    Дело в том, что и мы с вами, как и наши ни за что ни про что убитые на улицах столицы предки, суть пыль под ногами у власть предержащих. Нас можно стрелять, травить, унижать забвением - и тут же канонизировать в святые "невинно убиенного" Николая Кровавого, о благости которого телевидение неоднократно нам рассказывало.

    А ведь жертв в этот день было столько, что в Петербурге не хватило мест на действующих городских кладбищах и пришлось открыть новое, которое впоследствии было именно так и названо: "Кладбище жертв Девятого января".
    Но ведь дело не ограничилось одним Кровавым воскресением!

    Вслед за петербургской бойней по всей стране почти полгода катилась волна черносотенских погромов. Подсчитать количество убитых в них не представляется возможным.

    А закончилось все Первой русской революцией, подавленной так жестоко и беспощадно, что день Кровавого воскресенья действительно мог показаться почти невинной забавой властей.

    Не это ли имел в виду Первый канал, затевая свой праздничный концерт?..


    Сто лет, однако, срок довольно большой.
    Жаль, конечно, что он оказался настолько большим, что про историю все забыли, а не попытались хотя бы фрагментарно осмыслить произошедшее сто лет назад.
    Придется мне, в силу своих собственных малых сил, попробовать это сделать.

    Как это ни странно, но бескомпромиссная революционная борьба разнообразнейших политических партий против царизма вызывала у властей не только репрессивное противодействие. Власти старались использовать и более гибкие меры для борьбы с массовым революционным движением, заниматься, как теперь принято говорить, социальными вопросами населения.

    Наиболее удачной и наиболее известной попыткой таких мер является так называемая "зубатовщина".
    Замысел Зубатова отличался завидной простотой: он предложил вытеснить революционеров из рабочей среды и подменить борьбу политическую борьбой экономической.
    Для этих целей в 1901-1903 годах зубатовские организации и группы были основаны практически во всех промышленных городах России - в Петербурге, Киеве, Харькове, Екатеринославе, Николаеве, Перми и других.
    На заседаниях обществ обсуждались вопросы о необходимости добиваться повышения зарплаты, уменьшения рабочего дня и тому подобные; кроме того, в обществах велась большая образовательная работа.
    Короче говоря, был создан прототип профсоюзов, о которых лет двадцать спустя Ленин сказал: "Профсоюзы - школа коммунизма."

    И кто знает, как бы повернулось дело, если бы Зубатов был политиком или предпринимателем.
    Но он был полицейским. Более того, он был начальником Охранного отделения.
    Этот факт изначально обрек на провал всю идею, ибо полицию, как и ассенизаторов, никто, никогда и нигде не любил и не любит.

    Революционеры и другие радетели за народ тут же объявили рабочие организации такого рода антиреволюционными (что правильно), вредными (хотя сами тоже занимались народным образованием, только с других позиций) и провокационными (по определению).
    Надо сказать, что для последнего определения никаких фактических оснований не было, но подвела репутация ведомства, которое широко использовало провокации как метод антиреволюционной борьбы.
    Поэтому считалось, что никаких специальных доказательств провокационности этих обществ и не требуется.

    Точно так же, без достаточных на то оснований, на веки вечные заклеймили провокатором и Гапона.
Г.А.Гапон

    Георгий Аполлонович Гапон был личностью довольно противоречивой.
    По утверждению исследователя Ф. Лурье, и в полтавской семинарии, и в петербургской Академии Гапона не любили, студенты - за эгоизм, практичность и заносчивость, преподаватели - за наглость.

    В то же время к началу 1905 года он пользовался безоговорочным авторитетом в среде созданной им организации петербургских рабочих.

    Между прочим, идея мирного улучшения жизни рабочих пришла к нему независимо от Зубатова и раньше него.
    И это был не просто мимолетный каприз: уже в апреле 1898 года он изложил свои мысли в записке на имя обер-полицмейстера Москвы Д. Ф. Трепова. Видимо, аргументация была достаточно убедительной, Трепов тут же доложил ее содержание генерал-губернатору великому князю Сергею Александровичу.

    Поэтому можно предположить, что Зубатов не был автором идеи рабочих сообществ, которую ему приписывают, а просто ему было поручено начальством эту работу провести. Он и стал ею заниматься, используя все ввереные ему средства, и даже привлек к исполнению в том числе и самого автора идеи - Гапона.

    По предложению Зубатова Гапон в 1903 году сформировал вокруг себя группу рабочих, с которыми выработал устав новой организации - "Собрания русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга", занимавшейся просветительством и взаимопомощью.
    К ноябрю 1904 года существовало 11 отделов "Собрания", насчитывавшего 9 тысяч человек.
    Был ли Гапон прирожденным организатором или просто вопрос о необходимости такой организации давно назрел в рабочей среде - неизвестно, но численность организации впечатляет.

    Ведь население Петербурга в начале двадцатого века составляло около 900 тысяч человек.
    Примерно четверть из них - дети до 15 лет, примерно половина от оставшихся - неработающие домохозяйки.
    Из четырехсот тысяч оставшихся вычтем правительство, чиновников, извозчиков, торговцев, знать, прислугу, офицерский корпус, священнослужителей, бродяг, полицейских, купцов, художников и прочий непролетарский элемент.
    Сколько рабочих останется в нашем списке? Вряд ли более 100 тысяч человек, а скорее - 50-70 тысяч.
    И из них - девять тысяч (каждый пятый или седьмой) входили в гапоновское "собрание".

    Мелкому провокатору и проходимцу никогда не возглавить такую организацию, у мелкого жулика и проходимца на это не хватит не только способностей, но даже и воображения.

    С другой стороны Гапон был настолько наивен, что иной раз производил впечатление блаженного.
    Чего только стоит разговор, произошедший несколько позже, в Финляндии между Гапоном и литератором В. А. Поссе:

    "- На что же вы рассчитывали, - спросил я, - когда 9 января вели рабочих на Дворцовую площадь к царю.
    - На что? А вот на что! Если бы царь принял делегацию, я упал бы перед ним на колени и убедил бы его при мне же написать указ об амнистии всех политических. Мы бы вышли с царем на балкон, я прочел бы народу указ. Общее ликование. С этого момента я - первый советник царя и фактический правитель России. Начал бы строить Царство Божие на земле...
    - Ну, а если бы царь не согласился?
    - Согласился бы. Вы знаете, я умею передавать другим свои желания.
    - Ну, а все же, если бы не согласился?
    - Что же? Тогда было бы то же, что и при отказе принять делегацию. Всеобщее восстание, и я во главе его.
    Немного помолчав, он лукаво улыбнулся и сказал:
    - Чем династия Романовых лучше династии Гапона? Романовы - династия Гольштинская, Гапоны - хохлацкая. Пора в России быть мужицкому царю, а во мне течет кровь чисто мужицкая, притом хохлацкая".
    А может быть, он не был юродивым? Просто время его не пришло?
    Ведь через каких-то 12 лет "фактическим правителем России" стал другой мужик - Распутин...

(Продолжение)


Обложка      Предыдущий номер       Следующий номер
   А Смирнов    ©1999-2005
Designed by Julia Skulskaya© 2000