Stolica.ru
    Реклама Rambler's Top100 Service     Все Кулички
 
Заневский Летописец
 
    Виртуальный орган невиртуальной жизни
22.11.2002         N 880   

Ретроальтернативистика в философии истории
Общие положения

(И.В. Бестужев-Лада)


     1. Прогнозирование прошлого - нужно ли и можно ли?
     Как известно, историческая наука исключает сослагательное наклонение ("если бы - то...").
     И это понятно: если ставится задача описать и объяснить какое-то событие - а именно к этому сводится задача любой науки - то всякие чисто умозрительные (виртуальные) конструкции тут неуместны.
     Однако не менее хорошо известно, что, помимо науки, существует еще целых шесть равнопорядковых с ней форм общественного сознания, начиная с философии. И в последней без сослагательного наклонения никак не обойтись.


Какой была бы
судьба России
без реформ
Петра Великого?

     В самом деле, какие уроки истории можно извлечь из того или иного исторического события, если оно могло произойти только так, как произошло, а следующее произойдет только так, как произойдет?
     Иное дело, когда рассматриваются различные варианты - тогда, по крайней мере, можно ориентироваться на лучший. Кстати, и в самой науке иногда возникают аналогичные ситуации.
     Например, в исследованиях будущего, где в противоположность исследованиям прошлого (т.е. истории) приходится иметь дело не с событиями, которые можно описать, но невозможно изменить, а с проблемами и целями, сообразно которым события будущего можно изменить, но невозможно фиксировать, как состоявшиеся события прошлого.
     Возникает вопрос: нельзя ли инструментарий исследований будущего обратить в прошлое с целью расширить диапазон оценок в философии истории, сделать их более обоснованными?

     В современной прогностике (теории исследований будущего или, проще говоря, прогнозирования), помимо собственно предвидения явлений и процессов будущего, различаются еще три разновидности предвидения (квазипредвидения):
  - презентивное - прогнозный подход к неизвестным или недостаточно известным явлениям и процессам настоящего так, как если бы они относились к будущему. Пример - прогнозы залежей запасов полезных ископаемых;
  - реконструктивное - прогнозный подход к неизвестным или недостаточно известным явлениям и процессам прошлого так, как если бы они относились к будущему. Пример - прогнозы возможного состояния событий или памятников древности по некоторым исходным данным, сохранившимся до настоящего времени;
  - реверсивное - прогнозы возможного состояния событий, процессов прошлого при логическом продолжении известной тенденции от настоящего к прошлому или от менее к более отдаленному прошлому.

     Во всех трех случаях имеется в виду использование научного инструментария прогностики (модифицированного с учетом специфики объекта, предмета, проблемы исследования): анализ трендов, аналогии, экспертиза, сценарии и т.д.

     Возникает вопрос: возможно ли использование всего этого не только в прогностическом, но и в историческом исследовании?
     Ответ разумеется сам собой: не только возможно, но давно используется на деле.
     Правда, с одним ограничением: без обращения к сослагательному наклонению, не без оснований запрещенному в исторической науке. Когда же речь идет об осмыслении установленных наукой фактов (т.е. о философии истории), то снимается и это ограничение.
     В самом деле, без сослагательного наклонения любое осмысление будет изначально ущербным, исключающим усвоение уроков истории.
     А ведь именно в уроках истории, если верить учебникам, суть и смысл занятий историей. И если то или иное событие могло произойти только так, как произошло - то какой отсюда урок?
     Например, если дикие злодеяния Ивана Грозного или Сталина, дикий волюнтаризм Петра III, Павла I или Хрущева не имели никаких реальных альтернатив, - то какие отсюда можно вывести уроки, кроме тех, что если появятся новые Сталин или Хрущев, то новых злодеяний или волюнтаризма все равно не избежать?
     Совершенно иные выводы напрашиваются, если рассмотреть чисто прогностические сценарии альтернативных вариантов развития событии при различных допущениях (например, устранение перечисленных или им подобных персонажей в самом начале их деятельности или вообще появление на их месте иных потенциально вполне реальных фигур).


Имеется только
один вариант
изменения прошлого.

     Тогда история предстает не как цепь фатально предопределенных событий, которые можно лишь констатировать, а как совокупность, причинно-следственных процессов, которые при иных условиях вполне могли быть тоже иными.
     Главный урок истории в данном случае заключается в том, чтобы не допустить возникновения причин, ведущих к негативным следствиям. Напротив, обратить сугубое внимание на причины, порождающие следствия позитивные.

     Другими словами, если у прошлого нет альтернатив, то их быть не может и у настоящего или будущего.

     (Вот так! Не более и не менее!)
     Поскольку то и другое является, как общеизвестно, всего лишь логическим продолжением прошлого. С этой позиции будущее предстает таким же фатальным, жестко детерминированным, как и прошлое.
     Но тогда теряется смысл исследований будущего: его в таком случае можно и нужно лишь пытаться предугадывать, что гораздо эффективнее получается в сфере эзотерии (точнее, веры, как еще одной формы общественного сознания, равнопорядковой науке, философии, искусству, морали, праву, политике).
     (Вот к каким глубокомысленным выводам можно придти, если нечетко сформулировать исходную мысль.
     Ученым надо бы быть точнее в выражениях.
     Впрочем, философы всегда отличались умением делать далеко идущие выводы из неправильных посылок.

     На самом деле положение не столь трагично, и наше будущее - и даже настоящее - имеет альтернативы.
     До момента принятия каждого решения. А после этого - не имеет.
     Но не потому, что решение принято, а просто потому, что становится прошлым.

     Точно так же, как и прошлое имело альтернативы событий. Но перестало их иметь после того, как события свершились.
     И ничего загадочного в этом нет.

     Имеется только один - зато очень надежный - вариант изменения прошлого.
     Самый яркий пример - октябрьские события 1917 года.
     Сначала они назывались "переворотом", потом "Великой Октябрьской революцией", теперь - не менее "великой" исторической ошибкой.)

     Известно, впрочем, что современные исследования будущего отнюдь не сводятся к предугадываниям-предсказаниям, а тесно связаны со сравнительным анализом именно различных возможных альтернатив.
     Такой подход на глобальном уровне привел к рождению целого комплексного направления исследований будущего - альтернативистики (исследование возможных путей перехода от существующей к альтернативной цивилизации, способной оптимально решить глобальные проблемы современности, изучаемые другим комплексным направлением исследований будущего - глобалистикой).

     Коль скоро существует и успешно развивается альтернативистика, то почему бы не быть ее зеркальному отражению в прошлое - так сказать, ретроальтернативистике? Как известно, альтернативистика выдвинула немало гипотез, часть которых близка к уровню достаточно верифицированных теорий.
     Например, теории редуцированной ("чистой") энергетики, демографического оптимума, экологизации и демилитаризации мира, гуманизации образования, культуры, вообще социальных отношений и др.
     Точно так же ретроальтернативистика способна, по нашему мнению, развить теорию упущенных возможностей в том или ином историческом процессе.
     Думается, такой подход позволит намного полнее и глубже осмыслить последние в смысле уроков на будущее.
     Разумеется, при этом придется иметь дело не с историческими фактами, а с так называемой виртуальной (умозрительно сформированной, при известных допущениях) действительностью.
     В отличие от совсем недавнего прошлого, когда виртуальная действительность казалась чем-то из области воинствующего идеализма, ныне, в связи с начинающейся компьютеризацией не только производства, но и, можно сказать, самой жизни обладателей персональных компьютеров, - отношение к данной разновидности объективной реальности, данной нам в ощущениях (как и всякой материи), принципиально меняется.
     Хотим мы этого или нет, но нам во все более значительной степени придется жить не только в исторической, но и в виртуальной действительности. И почему бы не использовать такую возможность (на глазах переходящую в необходимость) специально для целей философии истории.

     Чтобы попытаться продвинуть вышеприведенные сугубо гипотетические положения на уровень теоретических, попробуем если не верифицировать, то хотя бы апробировать их на нескольких конкретных примерах.

     В принципе годится любой пример.
     Например, судьба России без реформ Петра Великого (если бы, скажем, верх взяла Софья, а Петра бы удалось физически устранить как царевича Дмитрия).
     Или успех восстания декабристов с полным физическим истреблением всей императорской фамилии. (Кстати, без такого допущения, на наш взгляд, совершенно невозможно дать достаточно полную оценку этому движению.)
     Мы останавливаемся ниже на примерах из русской военной истории только потому, что последняя является первой научной специальностью автора.
     Читатель сам может дополнить их любыми другими.
     Желательно подходить к ним только как к одним из многих возможных иллюстраций выдвинутых выше теоретических положений.
     Было бы нежелательно - хотя и соблазнительно - свести дискуссию на уровень деталей приводимых ниже иллюстраций. Напротив, очень желательно сместить центр тяжести полемики именно на теоретические аспекты, оставляя за иллюстрациями чисто иллюстративную роль.
("Вопросы философии", 1997, N 8, с. 112-122)

    (Продолжение)

     Оглавление.
Общие положения
Иллюстративный пример: 1812 год - Сценарии развития
Иллюстративный пример: 1812 год - Критика сценария 2
Альтернативно-виртуальный сценарий 1. (Победа Наполеона.)
Альтернативно-виртуальный сценарий 2. (Более эффективная победа России.)
Иллюстративный пример: 1941 год
Послесловие "ЗЛ"


Обложка      Предыдущий номер       Следующий номер
   А Смирнов    ©1999-2002
Designed by Julia Skulskaya© 2000