Stolica.ru
    Реклама Rambler's Top100 Service     Все Кулички
 
Заневский Летописец
 
    Виртуальный орган невиртуальной жизни
26.11.2001         N 671   

"Мертвые души"


     Один из героев Кира Булычева доктор Павлыш застрял на Дене, и сам был в том виноват. На этой планетке он познакомился с каким-то экстравагантным человеком, который выполнял на ней функции садовника.
     После некоторых перипетий, созданных специально для того, чтобы заинтриговать читателя этого рассказа ("Садовник в ссылке"), выясняется, что этот садовник на самом деле профессор литературы, специалист по Гоголю, а на планетку Дену ему категорически посоветовали уехать в качестве наказания за его проступок во благо литературы.
     Поскольку в фантастике все возможно, этот профессор (ранее событий, описываемых в рассказе) отправился в прошлое и за несколько дней до сожжения рукописи второго тома "Мертвых душ" снял с нее копию. Которую впоследствии и издал со своими комментариями.

     Это, собственно, не проступок, а поступок.
     Проступок же его заключался в том, что он, будучи в прошлом, подкараулил отца Матфея, под влиянием которого Гоголь находился последние годы своей жизни, и избил его.
     Отец Матфей никому не проговорился, но профессора заподозрили, что он будет столь же решительно воспитывать предков и в дальнейшем.
     То есть, в предыдущем...
     Короче говоря, при своих последующих путешествиях в прошлое.
     Поэтому во избежание мировых исторических катаклизмов ему порекомендовали сменить род деятельности и отправиться подальше от Земли.

     Вот такая грустная история.

Н.В.Гоголь
     Она вновь попалась мне на глаза примерно месяц или два назад, а спустя неделю по каким-то надобностям я открыл томик Гоголя "Поэма. Мертвые души" и с удивлением, граничащим с суеверным ужасом, обнаружил в оглавлении "Том второй (сохранившиеся главы)".

     История и бесконечные сожаления об утрате второго тома "Мертвых душ" настолько широко известны и так часто упоминаются, что я никогда не задумывался о том, что хоть какая-то часть черновиков могла сохраниться.
     А может быть, никогда об этом не слышал.
     А, возможно, и слышал, но совершенно забыл.
     Во всяком случае, я прочитал (теперь) сохранившиеся главы и совершенно уверен, что раньше их никогда не читал.
     А сохранилось не так мало: сто двадцать страниц.


Почему
вполне бытовой роман,
частью сатиру,
частью даже публицистику
автор упрямо называет
"поэмой"?

     Первый том (в этой же книге) занимает 218 страниц, то есть можно предположить, что от второго тома осталось от трети до половины всего текста.
     И даже если допустить, что до трети рукописи удаляется из издания по редакторским, цензурным и другим требованиям, то все равно сохранилось довольно много - от двадцати до сорока процентов книги.

     Поэтому считать, что второй том "Мертвых душ" безвозвратно утерян (как это обычно говорится) - неправомерно. Утеряна только его часть, но по оставшейся можно сделать некоторые умозаключения.

     Кажется очень странным тот факт, что мне ни разу в жизни не попадалось ни одного исследования этих страниц. Хотя обсуждения канонической части (первого тома) встречались и встречаются постоянно.

     Но тут уж ничего не поделаешь: стереотипы - великая вещь!
     Если уж принято считать, что гениальный второй том "Мертвых душ" сожжен впавшим в религиозный маразм автором, то так везде и будет говориться до скончания века.

     Однако век уже закончился, и стоило бы порассуждать об этих очевидных вещах с неочевидных позиций.

     Начнем с того, что сам Гоголь назвал свой роман "поэмой".
     Почему?
     Конечно, теперь уже всем в зубах навязло:
       "Эх, тройка! птица тройка, кто тебя выдумал?
       знать у бойкого народа могла только родится,
       в той земле, что не любит шутить,
       а ровнем-гладнем разметнулась на полсвета..."

     И дальше.
       "Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка несешься?"

     И реминисценция следующего века:
         "Эх, три белых коня!
         Да, три белых коня:
         Декабрь, январь и февраль!.."

     И совсем последние перепевы в заставке телевизионных "Вестей":
красный, синий и белый кони...
     "Русь, куда же несешься ты? дай ответ. Не дает ответа."

     Но вся эта гоголевская "поэма" - полстранички.
     Почему же поэма?
     Почему вполне бытовой роман, частью сатиру, частью даже публицистику автор упрямо называет "поэмой"?
     А вот почему.

     Гоголь чувствовал, что создал новый жанр, названия которому в то время еще не придумали.
     Он писал не роман, не историческую повесть, не рассказ, не сказку и не балладу. Принципиально новому жанру требовалось новое название, новое определение.
     И Гоголь пошел по проложенной Пушкиным дороге, который определил "Евгения Онегина" как "роман в стихах", назвав свое прозаическое произведение "поэмой".

     И то, и другое определение жанра осталось в литературе, как единичное явление: ни новых "романов в стихах", ни большого количества прозаических "поэм" в русской литературе не появилось.

     Имя для названия, изобретенного Гоголем жанра, придумали только через полвека, и теперь этот жанр стал едва ли не ведущим в мировой литературе, и практически все человечество с упоением его читает.

     Вспомним же самым тщательным образом фабулу поэмы "Мертвые души"...

(Продолжение)


Букволюбие и буквомания


Обложка      Предыдущий номер       Следующий номер
   А Смирнов    ©1999-2001
Designed by Julia Skulskaya © 2000