Stolica.ru
    Реклама Rambler's Top100 Service     Все Кулички
 
Заневский Летописец
 
    Виртуальный орган невиртуальной жизни
20.12.2000         N 441   

Бедная Анна
(почти по Карамзину)


     На днях одни из многочисленных "Новостей" не менее многочисленных телевизионных каналов уделили целых десять минут великому культурному событию современности: презентации книги комиксов "Анна Каренина".
     Для представительности и объективности показывали не только автора проекта (почему, собственно, автора? автор - Лев Толстой), но и взяли интервью по этому поводу у двух престарелых писателей: толстоведов и толстолюбов.
     Которые, естественно, подтвердили большую культурную значимость выхода новых картинок по этой теме.

     Любопытно, что во множестве показывая бойкие, но малосодержательные рассуждения рисовальщицы, а также картинки Анны с паровозом, на которых она напоминала скорее Золушку, чем светскую даму, телевизионщики (вкупе со всеми остальными) только мимоходом упомянули про мужа и совершенно умолчали про Вронского.

     Но это не удивительно. Ведь по "новейшей" трактовке комиксорисователей мятущаяся Анна Каренина - элементарная наркоманка, которую лечили (и залечили) морфином.
     И вся эта история - суть история наркоманской ломки.
     Надо понимать, что в таком случае Вронский - лишь плод воспаленного наркоманского бреда.
     Может быть - и паровоз тоже?


" Разработи литературно-геологических "хвостов" неперспективны. Только никто этого не понимает. "

     Впрочем, черт с ними со всеми: с современными рисовальщиками примитивных картинок, издателями этих картинок, хвалителями этих картинок, а также с Анной, Вронским, Карениным, паровозом и Львом Толстым.
     Или, если вас шокирует упоминание нечистого, то "леший с ними", "хрен с ними", "бог с ними" или все, что угодно по вашему выбору.

     Лично мне глубоко безразличны, как экзальтированная дамочка Анна, так и ее инфантильный любовник, занудный муж и безжалостный паровоз. А также великий моралист и поучатель всех и вся Лев Николаевич Толстой.

     Меня в данном случае значительно больше интересует совершенно другое: очевидная тенденция обмеления культуры.

     Ведь плодовитый (литературно и не только) граф так или иначе описывал и рисовал жизнь и общество таким, каким он его видел. Разумеется, преломляя через призму собственного графского воспитания, миропонимания, рассуждения, размышления и тому подобного.
     Точно так же, как не менее плодовитый (литературно) Максим Горький описывал общество таким, каким видел его он - со своими босяцко-пролетарскими ощущениями и пролетарско-босяцкими знаниями жизни, так сказать, снизу.

     Как говорится, у каждого своя правда.

     Но что из последних литературных произведений я читал оригинального? Не по форме, а по существу?
     Если отбросить не менее графоманские, чем у знаменитого графа, писания Юрия Бондарева, то, пожалуй, только "Семнадцать мгновений весны" Юлиана Семенова.
     Которые (все семнадцать) по большому счету скорее похожи на репортаж, чем на настоящее литературное произведение.

     А затем пошли исключительно перепевы старых тем: сначала устно - остроумными анекдотами про Штирлица, потом какие-то умельцы собрали все буквы из этих анекдотов и, слегка перемешав их, напечатали свои совершенно убогие словосочетания.

     Дальше - больше.
     Это веяние коснулось и "культовых" писателей: я имею в виду "Чапаева" с его "Пустотой". Это, конечно, не уныло-примитивная "штирлициада", а действительно строгая, грамотная, толковая и даже эстетствующая проза, но вторичность тематики совершенно очевидна.

     Что такое? - спрашиваю я себя, - почему и отчего?
     И не нахожу ответа.

     То ли жизнь у нас стала столь неинтересна, что писателям противно ее описывать.
     То ли писатели стали столь примитивны (или наоборот - чрезвычайно умны и сложны), что не могут описывать окружающее, а занялись исключительно выворачиванием наизнанку своих предшественников.
     То ли человечество в целом выработало свой литературно-драматургический ресурс, так что свежих коллизий в нем невозможно найти в принципе.

     Впрочем, геостратеги еще полсотни лет назад предсказывали ситуацию, когда человечество, выработав "богатые" месторождения полезных ископаемых, примется за разработку "бедных", а затем - свалок и отходов, оставшихся от периода разработок "богатых" месторождений. Сроки перехода промышленности на использование свалок назывались самыми различными: от тридцати до трехсот лет.
     Прошедшие полвека показывают, что были более правы оптимисты, чем пессимисты.

     Но удивительно, что пессимисты, сами того не подозревая, оказались правы в отношении "культурных месторождений"!
     И мы являемся свидетелями активных разработок литературно-геологических "хвостов" - так в геологии называются отвалы малосодержащей породы.

     С другой стороны никакие геостратеги не могли предсказать появление, например, технологий, базирующихся на самом распространенном на земле элементе - кремнии, притом в количествах столь мизерных, что счет идет практически на молекулы.
     Так что в техническом отношении на Земле еще не все так плохо.

     Может быть, наиболее умной части писательского цеха стоило бы перестать разрабатывать отвалы и "хвосты", перепевая на современный лад старые сказки, повести, романы и анекдоты, и заняться поисками нового, необычного, неизведанного и неизвестного?

     А то ведь лет через десять литературный шедевр "Комикс про Анну Каренину" снова придется переделывать в какой-нибудь мульт-баннер, флэш-мюзикл или кино-сон.


Про Льва Толстого в альманахе "Лебедь":
Дмитрий Горбатов. Размышления о Льве Толстом - и не только
Светлана Епифанова. "Заметки на полях" (размышления об "Анне Карениной")


Обложка      Предыдущий номер       Следующий номер
   А Смирнов    ©1999-2000
Designed by Julia Skulskaya © 2000